Однако Поль уже мчался к выходу.

Ей пришлось изрядно повозиться, прежде чем она откопала свое пальто под ворохом чужой одежды. Доминик как раз надевала пальто, когда услышала голоса, один из которых показался ей знакомым.

— Прости, Сид, что тебе пришлось так долго ждать меня. Может, спустимся в бар? Так здорово снова увидеть тебя! Мне столько всего нужно тебе рассказать... — Этот голос она не знала. — Неплохо было бы, если бы здесь было малость потише. Не совсем в твоем вкусе вечер, да? Впрочем, не сомневаюсь, ты и здесь нашел для себя что-нибудь любопытное.

— Не что-нибудь, а кого-нибудь... Нашел очень странную девушку: на ней было жуткое вульгарное платье, в котором только на панель идти, а волосы на голове собраны в пучок, как у строгой классной дамы. Такое вот полное противоречий создание... — Этот низкий баритон принадлежал противному незнакомцу с внешностью Джеймса Бонда. Оказывается, его зовут Сид!

Голоса удалились. Доминик запретила себе думать о том, что услышала, и направилась к выходу. На улице нетерпеливо топтался, ожидая ее, Поль.

Он молча посадил ее в такси, так же молча захлопнул дверцу и лишь в последний момент произнес:

— Платье-то ничего, вот только ты в нем выглядишь полной идиоткой.

Самое удивительное, что слова Поля задели ее куда меньше, чем мнение незнакомца по имени Сид.

Поль сегодня не позвонит и завтра тоже, примерно так думала Доминик на следующий день, вспоминая, как всю ночь ворочалась без сна.

Что бы там ни было, а она по-прежнему любит его. Уж в этом Доминик не сомневается.

Поль так и не позвонил ни в этот день, ни на следующий, а через несколько дней она случайно увидела его на другой стороне улицы. Улица была совершенно пуста, и не заметить ее он не мог, однако прошел мимо, даже не взглянув в ее сторону.

Для Доминик настало время успокоиться и трезво подумать, тем более что времени на это хватает. Отец недавно практически даром приобрел на распродаже картину неизвестного художника, потому что заподозрил, что этим неизвестным был Джошуа Рейнольдс. Прелестный женский портрет нуждался, правда, в экспертизе и небольшой реставрации. Именно реставрацией и занималась сейчас Доминик. Работа была медленная и кропотливая, и ничто не мешало ей предаваться грустным мыслям.