Доминик одарила его долгим взглядом, в котором, как она надеялась, была бездна холодного презрения. Пару секунд она отчаянно боролась с желанием вылить ему на голову содержимое своей тарелки. Однако хорошее воспитание победило, и Доминик опустила глаза, делая вид, что обнаружила у себя в супе что-то очень интересное. Если бы не Поль, она давно ушла бы. Но чего не вытерпишь во имя любви! Здесь присутствуют люди, с которыми ему необходимо познакомиться.

Все то время, пока они сидели за столом, она упорно игнорировала своего противного соседа, тщетно надеясь, что Поль заговорит с ней. Но он был полностью поглощен разговором со своей соседкой справа, элегантной кареглазой шатенкой. Может, все изменится к лучшему, когда начнутся танцы?

Но когда начались танцы, все стало только хуже. Поля хватило только на первый танец. Вращая ее вокруг себя с бешеной скоростью, он сказал:

— Когда танец кончится, я тебя ненадолго брошу. Мне надо кое с кем перекинуться парой слов. Я быстро. Ты классно танцуешь, а тут куча партнеров... Так что скучно тебе не будет. Только держись поувереннее. Я знаю, Домино, что тебе это трудновато, но ты уж постарайся ради меня, ладно? — Он оглянулся, пытаясь высмотреть кого-то в толпе танцующих. — А, вот он... я быстро.

Он подвел Доминик к стене и упорхнул, оставив ее в обществе бронзового светильника в виде обнаженной женщины и вазона с гладиолусами.

Доминик почувствовала себя, словно кусок ветчины, засунутый в сандвич. Ей было так же одиноко.

У стены рядом с Доминик остановились, тихо беседуя, двое мужчин. Одному было на вид лет тридцать, другой выглядел старше. Казалось, они совсем не обращали внимания на проносящуюся мимо в танце толпу. Тот, что постарше, дружески кивнул своему собеседнику, пожал ему руку и скрылся в толпе. Оставшись один, мужчина стал не спеша оглядываться, и злополучное красное платье Доминик тут же привлекло его внимание.

Незнакомец доброжелательно и открыто посмотрел на Доминик. Девушка не показалась ему красивой и была явно не в своей тарелке, но он мгновенно подметил живой взгляд, полный самоиронии, и ее спокойное достоинство. Он шагнул к ней и сказал, дружелюбно улыбнувшись: