Вздохнув, Кэндис поднялась и направилась к ручью, протекавшему неподалеку. Ее мучила жажда. На протяжении всего перехода он не предложил ей воды, да и она не просила его сбавить темп или дать ей напиться. Добредя до берега, девушка опустилась на колени. Сняв шляпу, она напилась, зачерпывая воду горстями, затем умылась и вытерла лицо краешком рубашки. Слишком уставшая, чтобы встать, она повернула голову к Джеку — и, потрясенная, замерла.

Он снял штаны, мокасины и портупею, оставшись в одной набедренной повязке и сверкавшем на груди ожерелье. Склонившись над трупом, Джек что-то делал.

Кэндис старательно отводила взгляд, пока не увидела рядом с собой босые ступни. Подняв глаза, она поняла, что Джек опускает обнаженный труп в ручей.

— Что вы делаете? — спросила Кэндис.

— Его нужно обмыть.

Джек вымыл мальчика с ног до головы, даже волосы. Потом снова одел его в штаны, кожаные чулки и украшенный перьями головной убор. Видимо, у мальчика не было рубахи. Джек вытащил из седельной сумки свою кожаную рубаху и натянул ее на тело мальчика, удивив этим Кэндис. Она еще более поразилась, когда Джек засунул один из своих «кольтов» и нож ему за пояс.

— Что вы делаете? — снова спросила девушка. Он не поднял глаз.

— Хороню его.

— Зачем ему ваша рубаха, нож и револьвер?

Джек поднял мальчика, отнес его на скалистый выступ и, положив в расщелину, начал заваливать ее камнями.

— У него их не было, — ответил он.

Кэндис слышала, что именно так апачи хоронят своих умерших, но не верила этому.

— Но зачем они ему? — спросила она.

Джек поднял увесистый валун и взгромоздил его сверху. Когда он обернулся, по его телу струился пот.

— Вдруг там холодно.

— Где?

— До потустороннего мира четыре дня пути, — объяснил Джек, взглянув на нее. — Он может замерзнуть. Или повстречаться со злыми духами. Значит, ему нужны оружие и одежда. — Джек отвернулся и начал собирать хворост для костра.