«Господи! Почему девушка, которую я сейчас прижимаю к своим чреслам, не желает меня так же сильно, как я ее? Но она не желает. Еще нет».

Ему не хотелось тратить время, чтобы заполучить к себе в постель простую девку, но иначе с ней нельзя. Доминик взял Мэг за подбородок и запрокинул ее непокорную голову.

– Соколенок, – сказал Доминик, – ты мне нравишься, и женитьба ничего не сможет поделать с этим.

Нежность, с которой Доминик коснулся языком ее губ, была для Мэг совершенно неожиданной. Она оставалась неподвижной, и странное ощущение, хрупкое и волшебное, как сбывшийся сон, пронзило ее тело.

«Как такой жестокий человек может быть столь мягок со мной»? – недоуменно спрашивала себя Мэг.

Спрятанная в ее душе так же глубоко, как боль в душе Доминика, надежда древнего рода Глендруидов поднимала свою измученную голову. Может быть, теперь, через тысячу лет, ожидание наконец закончится…

Затем Мэг заметила холод в глазах Доминика и вспомнила, что он сказал о соколе: если бы нужно было ударить птицу, он ударил бы ее.

«Он просто использует нежность, чтобы приручить меня, как приручал сокола. Но я не сокол – меня обмануть труднее»!

Она вырвалась из объятий Доминика так поспешно, что испуганная птица расправила крылья и резко закричала.

– Не шевелись, – произнес Доминик, – ты пугаешь моего сокола.

За внешней мягкостью в его голосе послышался ледяной приказ, послышался так же отчетливо, как звон колокольцев на путах.

– Успокой его.

– Успокойте его сами, – проговорила Мэг резко. – Он ваш пленник. Но я не пленница.

Глава 3

Стоя у дверей ванной комнаты на четвертом этаже башни, Саймон осторожно наблюдал за старшим братом. Доминик пребывал в растерянности после того, как сходил этим утром к птичьим клеткам. Обнаружив, что его будущая жена не собирается встречаться с ним до свадебной церемонии, он впал в еще большее уныние.