» Чертовка Женевьева!«— выругался про себя лорд Яксли, уже подходя к дверям спальни.

Он был совершенно уверен, что именно мысль о том, что против воли придется обвенчаться с прелестной вдовушкой, затмила графу всю радость от победы на сегодняшних скачках и была причиной того, что весь день он казался еще более замкнутым, чем обычно, совсем уйдя в себя.

Однако неприятности с Женевьевой все же не были главным; лорд Яксли уже давно стал замечать, что его другу наскучили светское общество и вошедшее в поговорку везение, которое обращало в золото все, к чему бы он ни прикоснулся.

» Озри прав! — думал он, уже ложась в постель. — Что ему нужно — так это война или какое-нибудь подобное испытание, которое могло бы встряхнуть его «. Все это оттого, что у него слишком много денег, решил лорд Яксли.

Граф был невероятно, сказочно богат; пожалуй, не было на свете ничего такого, чего он не мог бы купить.

Лошади, женщины, земли и особняки — все это само шло к нему в руки.

Возможно, именно эта чрезмерная удачливость, это излишество во всем были виной тому, что в характере графа появилось этакое высокомерное пренебрежение; снобизм, жестокость и безжалостность проявлялись теперь даже по отношению к лучшим друзьям, и им все труднее становилось с ним общаться.

Даже выражение лица его изменилось, и губы почти постоянно кривила саркастическая усмешка.

Трудно было представить себе человека, более красивого, чем граф, и все же, даже в минуты радости, когда он смеялся или глаза его начинали блестеть от удовольствия, те, кто хорошо знал его, редко могли заметить что-либо похожее на доброту в выражении его лица.

От тех, кто служил ему, он ожидал безукоризненного выполнения своих обязанностей и никогда не бывал разочарован.

Хозяйство в его бесчисленных особняках и имениях было налажено так четко, все содержалось в таком порядке, что можно было только позавидовать, а если и встречались какие-либо незначительные трудности или проблемы, то они обычно не доводились до его сведения.