Чем тоньше были колонны, тем выше они вырастали, потом они изгибались под собственной тяжестью и оседали плавными дугами или восьмерками, а на верхних изгибах дуг и восьмерок вспухали новые пузыри, и все повторялось. Переливы нежного света, однообразный круговорот пластических форм... Покой, нирвана, усыпительное блаженство полного умиротворения, и трудно было представить себе, что где-то постукивал пульс иного образа жизни. Однако пришли круглотелы, и стало жутко – от них почему-то весьма ощутимо веяло скрытой опасностью. Было неясно, какую опасность таили в себе существа в виде черных шаров с толстыми валиками по экватору, но жуть нарастала, и все остальное уже не имело значения. Круглотелы грубо ломились сквозь заросли, раздавливали слизняков и с жадным чмоканьем высасывали лужи светящейся жидкости. Их было три, и они сначала были довольно медлительны, потом каждый из них разделился на три шара поменьше, и эти шары стали носиться со скоростью пушечных ядер. Трижды три – опять-таки девять...

Долгожданный звонок наполнил каюту мелодичной трелью.Открылисьзамкиремней, воздух с шипением вышел из комбинезона. Леонид встал ипотопталсяна месте, разминая затекшие ноги. «Нет, – думал он,– Балмеру этого не понять. До тех пор не понять, пока сам не шлепнется в болота Зуммы...»

БАЛМЕР, ЛИКУЛА И ТРИ МИЛЛИОНА «МАМОНТОВ»