Включили музыку, в каюту хлынул поток дребезжащих созвучий. Какая-то странная стилизация под старинный ноктюрн. Леонид потянулся, насколько это позволила раздутая оболочка комбинезона. Оцепенение прошло. Хотелось встать, однако придется еще полежать – замки привязных ремней отпустят не раньше, чем прозвучит звонок. Было такое полезное правило: держать пассажиров «на привязи» пока экипаж проверяет исправность систем жизнеобеспечения корабля. После длительных перегрузок предосторожность не лишняя.

– Уберите звук! – не выдержал Леонид. – Будьте любезны.

Музыка смолкла. Очень милый девичий голос вежливо осведомился:

– Простите... Вам не нравятся произведения маэстро Лайнуса Брэнча? Включить вам музыку другого композитора?

– Я обожаю музыку Лайнуса Брэнча, – сказал Леонид (маэстро Брэнч мог спать совершенно спокойно). – Однако включите мне тишину. Каюта номер двадцать один, не ошибитесь. И простите за беспокойство.

– Ну что вы! Наша обязанность... Всего вам приятного.

– Будьте здоровы.

– Благодарю вас. Если что-нибудь понадобится – вызывайте. Я постараюсь сделать для вас все возможное.

– Спасибо, я знаю. Мне ничего не нужно.

– Я могу отключиться?

– Да. Впрочем... – Леонид знал, что то, о чем он собирается спросить, спрашивать бесполезно, однако не стал противиться искушению. – Кстати, как вас зовут?

– Кариола.

– Красивое имя. Позвольте задать вам два-три вопроса, милая Кариола?

– Я внимательно слушаю вас.

– Вы случайно не знаете, что такое Чантар?

– Чантар?.. Кажется, это название дерева. Но я не уверена.

– Ясно, – сказал Леонид. – Зумма, Куласс, Амбатарес... Эти слова ничего вам не говорят?

– Нет... Я впервые их слышу. Но я могу навести для вас справки.

– Не надо, – сказал Леонид. – Это не обязательно.