Смотав удочку, я быстро опустил мотор и повернул ключ. Движок мягко заурчал за спиной, заставляя вибрировать маленький фибергласовый корпус. Я вытянул якорь и осторожно вывел лодку из укрытия — сейчас мне вовсе не хотелось погнуть лопасть о камень. Потом двинул рычаг газа вперед, и мы полетели.

Он увидел, что я приближаюсь, быстро, насколько позволяли волны, развернулся и попытался унести ноги. Мне было его даже немного жаль — почти так же, как себя, когда я, ничего не подозревая, под перекрестием оптического прицела гонялся за тюленями. Я несся, почти не касаясь воды, но на этот раз убрал газ прежде, чем столкнулся с большими волнами за мысом. Мой противник бросился назад, пытаясь вернуться туда, откуда появился. Но его легкая лодка не могла успешно бороться с волнами и ветром. Дополнительный вес и более высокие борта моего судна, не говоря уже о мощности движка, делали свое дело. Я уже подходил к нему, как его маленький мотор остановился.

Я не хочу утверждать, что все было гладко и легко. Преследование давалось тяжело, но большие водяные валы с гребешками на северо-западе оказались более устрашающими на вид, чем опасными для плавания. Когда я приблизился на пятьдесят ярдов, он потянулся за винтовкой. Смешно. Этот тип не мог даже приставить ее к плечу, так как надо было управлять лодкой. Но даже если бы смог, как бы он при такой качке поймал меня в большой снайперский прицел? Он пару раз попытался выстрелить с бедра, держа винтовку одной рукой. Я даже не увидел, куда ушли пули. Когда он перезаряжал оружие для третьего выстрела, набежавшая волна качнула лодку, и он чуть не свалился за борт. Винтовка упала в море.