По крайней мере, тогда мне это льстило. До меня не дошло, что, лежа на больничной койке, она пришла к замечательному заключению. Приблизительно его можно было сформулировать так: несмотря на мою достойную порицания профессию, я на самом деле милый и благородный человек, которому для возвращения на путь истинный нужна только хорошая женщина.

Какая жалость! Эта крошка могла быть очень забавной, если бы не решила, что она и есть та совесть, которая мне якобы остро необходима. Высокая, стройная блондинка, она в дополнение к своим недюжинным “домашним” способностям умела плавать, путешествовать пешком и обращаться с удочкой. Мы ловили рыбу, и она ничуть не брезговала проткнуть трепыхающуюся сардинку большим зазубренным крючком. Но, как оказалось, у нее был пунктик относительно других видов живности.

Я никогда не смогу постигнуть, как подобного сорта дамы делают эти различия. Эта не испытала никаких нежных чувств к рыбам, но ее сердце обливалось кровью из-за маленьких птичек и зверушек, убитых жестокими охотниками. Когда однажды я, устав от рыбной ловли, без всякой задней мысли предложил занять пару ружей и пострелять голубей, которыми кишели окрестности, она посмотрела на меня с ужасом. Мой бог, и это была та девушка, что нежно накалывала живую наживку на крючок, та девушка, которая, проголодавшись, уничтожала изрядную порцию “арроэ кон полло” — блюда из риса и цыпленка, для приготовления которого приходилось лишать жизни птицу приличных размеров! Конечно, ее убил кто-то другой. Кровь птички не запятнала ее чистеньких ручек. Ей оставалось только разрешить мне оплатить преступление.

Когда я спросил, как ей удается примирить мясоедство со своими строгими убеждениями, не допускающими убийства, она очень разозлилась. Видимо, здесь было другое тонкое различие, слишком незначительное, чтобы я мог его постичь: не только между рыбами и птицами, но и между мертвым цыпленком и мертвым голубем. В довершение ко всему я имел неосторожность заметить, что для тех, кто любит голубей, голубь, конечно, вкуснее. Тут она взорвалась и заявила, что вряд ли от меня, бессердечного монстра, носящего оружие и совершенно не уважающего даже человеческую жизнь, можно ожидать понимания таких вещей...