Джул накрошила вокруг себя хлеб. Не успела она оглянуться, как целый рой рыб окружил их с Канолой. Джул улыбалась от удовольствия, когда их гладкие тельца дотрагивались до нее.

Канола посмотрела на Джул с такой же нежной улыбкой, с какой смотрела бы на свою родную сестру. Хотя Джул была младше Канолы всего на два года, увлечения ее были еще совсем детскими, но никто из чужеземцев, которых когда-либо знала Канола, не разбирался в рыбах лучше Джул. Она дала подруге поразглагольствовать обо всех видах рыб поглощающих хлеб, и жестом прервала ее.

— Наверное, твой папа снова занялся твоим воспитанием?

Вздохнув, Джул на минуту замолкла.

— Папа есть папа. Человеку не оставляют ни одной земной радости, особенно, — прибавила она с горечью — если это касается женщины.

— Я так и думала… Что, на этот раз он запретил тебе плавать?

Улыбка промелькнула в главах Джул. Она кивнула:

— Три года назад.

Канола была поражена:

— Как же ты умудряешься так долго сохранять это в тайне?

— Мне помогает Томас. Я всегда могу ополоснуться у него. Наверное, папа думает, что я плохо переношу жару и поэтому непрерывно принимаю ванны. Ведь мои волосы постоянно мокрые. А то что у меня глаза покрасневшие, он пока не заметил.

— Джул, тебе девятнадцать лет, ты уже взрослая. А голова у тебя забита одними рыбками, птичками, да цветочками… — Канола примолкла, поймав строгий взгляд подруги. — Вот, например, почему бы тебе не обратить внимание на Джона Бличера? — Канола уже пять лет как была замужем, и у нее было двое детей.

Джул задумчиво посмотрела вдаль. Перед глазами ее простирался бескрайний океан. — Он всегда был мне лишь другом.

— Он и сейчас твой друг, — сухо вставила Канола. — И к тому же не миссионер. Он не стал бы помыкать тобой, как твой отец, и не заставлял бы молиться до беспамятства.

— Лучше бы он обратил внимание на Сару. Она действительно хочет замуж.