— Нет-нет, я вовсе не собиралась сжигать лагерь. Поглаживая Балама по шелковистой шерсти, Стивен с интересом наблюдал за молодой женщиной. Она отнесла сетку в хижину и теперь, присев на корточки, вооружилась ножом и принялась резать фрукты. И почему-то ему вдруг пришло в голову, что эта странная женщина выглядела сейчас, с ножом в руке, совершенно естественно.

Нет-нет, какие нелепые фантазии! Она так же чужда в этом мире, как птица кетцаль — в Нью-Йорке. Более того, птичка кетцаль, наверное, с большей легкостью прижилась бы среди каменных и кирпичных зданий Нью-Йорка, чем эта женщина — в джунглях Юкатана. Иден казалась такой… утонченной. Да, именно в этом все дело. Грациозная, хрупкая и утонченная… Конечно же, такой женщине не место на Юкатане.

Внезапно Стив поймал себя на том, что невольно залюбовался ею. Сейчас на ней была одна из его рубашек, сшитая из тончайшего хлопка. Двух верхних пуговиц не хватало, и Стив отчетливо видел затененную ложбинку меж грудей женщины.

Он шумно выдохнул. Каждое движение Иден казалось ему необыкновенно соблазнительным, каждое движение завлекало его все больше, однако Стивен прекрасно сознавал, что эта женщина — запретная территория. Он закрыл глаза, но это нисколько не помогло — у него было слишком живое воображение.

Тогда Стив решил отвлечься и снова принялся поглаживать лежащего у его ног ягуара. Балам сладко зевнул, перекатился на спину и с видом полного удовлетворения поднял вверх свои мощные лапы. Заметив краем глаза, что Иден вся напряглась, Стивен невольно улыбнулся.

— Не бойся, Балам давно живет со мной. Живет с того времени, когда ему был всего лишь месяц от роду. Он остался сиротой. Если ты не будешь обижать его, он тебя не тронет.