– Я не знала, что ты не одобряешь моего поступка, – тихо проговорила она.

– А если бы знала, это что-нибудь изменило бы?

– Ну конечно. Я не хотела бы раздражать ни тебя, ни твою семью.

Она действительно всячески старалась этого не делать. Просто наизнанку выворачивалась, чтобы угодить клану Тан. Выучила китайские диалекты, работала по семь дней в неделю, пятьдесят две недели в году. И все ради того, чтобы доказать членам семейства, что она их достойна. До сих пор Лайэн, признанный эксперт, выбивалась из сил ради этого, хотя и пыталась убедить себя в том, что попросту стремится развивать собственный бизнес и потому так дорожит отношением своих лучших клиентов могущественного семейства Тан.

– Тебе надо было послушать свою мать и стать учительницей.

– Ты разбудил меня в шесть утра, чтобы сказать об этом?

– Нет, не только.

Он замолчал. Лайэн включила газ, поставила кофе. В Сиэтле кофе из кофейника считался чуть ли не святотатством, но сейчас ей совсем не хотелось включать кофеварку, купленную неделю назад на распродаже, – Лайэн ее еще как следует не освоила.

Пока закипал кофе, Джонни расхаживал по небольшой квартире-студии. Похоже, она не так уж много времени проводит дома, понял он. В комнате почти не было вещей, которые говорили бы об индивидуальности хозяйки, ее пристрастиях, вкусах. Это косвенное и вместе с тем безошибочное свидетельство того, что Лайэн с головой ушла в работу, отнюдь не порадовало Джонни.

– Почему ты живешь в этой дыре?

– Здесь дешево.

– Я даю… – Он осекся. – У Анны достаточно денег для того, чтобы ты могла поселиться в более приличном месте.

– Это ее деньги. – Об их происхождении Лайэн никогда не говорила вслух. – Я достаточно взрослая для того, чтобы содержать себя.

Ей скоро тридцать. Она встретит день рождения в одиночестве. Анна и Джонни собираются в Гонконг, или на Таити, или еще куда-то на противоположный берег Тихого океана, чтобы отметить тридцать первую годовщину своего знакомства.