Все заканчивается, вот и эта ночь закончилась. Где-то на востоке тонкой полосочкой забрезжил холодный зимний рассвет. Капитан отыскал мою матушку и подошел к ней.

— Возьми за беспокойства, хозяюшка, — протянул ей сладко звякнувший золотом мешочек капитан.

— А и возьму, — буркнула мамушка. — Ведь из-за тебя, Соленый, беда пришла. Сколько лет со жрецом уживались, а ты его вчера-сь "уважил" вот и рещультат.

— Не я так кто-нибудь другой, — безразлично пожал мужчина плечами, приподняв левую темную бровь.

— Ой, не скажи, Соленый. И что я теперь должна делать? Дом сгорел, хозяйство тоже, — начала причитать матушка. О, я знала, играть на публику маменька всегда умела.

— Денег у тебя достаточно, трактирщица, — отрезал он.

— Достаточно. Но с дочерью мне теперь нигде жить не дадут.

— Мне-то что?

— Ты ее спас, я не просила. Вот теперь и отвечай за нее. Хочешь с собой бери, хочешь под елкой прикопай, благо, их тут много, — развела руками матушка. У меня в груди все оборвалось. Во так просто она от меня отреклась. Не верю! Не верю! Но… заглянула в глаза маменьки и поняла, что, правда, она от меня отказалась! Сердце сжалось, пропустило удар. А потом гулко застучало в ушах.

— Я тебя слышал, — ответил матушке капитан и, резко развернувшись, пошел отсюда.

Храните меня, сестры! Что же мне теперь делать? К матушке не вернешься. К Соленому бежать, как собачке? А дальше? Ой, храните меня, сестры! Я закусила губу и бросилась следом за капитаном, теперь в его власти казнить меня и миловать. Первое, кажется, не за что, так что и о втором помечтаем.