Если Дженове нужен не мужчина, а раб, подумал Генрих, то она сделала правильный выбор. Терпеливо ожидая, когда его представят, Алфрик целовал ее пальцы и шептал несуразные комплименты, пожирая Дженову глазами. Стоявший за спиной Генриха Рейнард пробурчал в его адрес что-то нелестное.

– Полно, Рейнард, – усмехнулся Генрих. – Не всех природа наделила умом в равной степени. Леди, похоже, нравятся его знаки внимания. – Дженова и впрямь раскраснелась. – Это нам с тобой урок – не проявляй ум, если хочешь добиться успеха у дам. Они предпочитают мужчин недалеких.

– Мне не требуется помощь в делах, касающихся дам, милорд, – заносчиво ответил Рейнард.

Генрих повернулся к нему и окинул взглядом с головы до ног. Рейнард был настоящий богатырь, медведь, а не человек. Но при этом обладал приятной наружностью. Не зря женщины вешались ему на шею. Даже Кристина, когда думала, что Генрих не видит.

– Лорд Генрих!

Дженова наконец освободилась от своего чересчур ретивого жениха и устремила взгляд на Генриха. Настал его черед сыграть свою роль. Растянув губы в привычной самоуверенной улыбке, Генрих направился к Алфрику, сыну Болдессара, однако симпатии к нему почему-то не питал.

– Лорд Алфрик, – начала Дженова, – это мой старинный и добрый друг, лорд Генрих Монтевой.

Алфрик поднял на него взгляд. Глаза его на миг округлились, и в них блеснула ревность. Он плотно сжал губы. И вдруг из очаровательного молодого человека превратился в маленького мальчика, у которого отняли игрушку, и он готов то ли рассердиться, то ли заплакать.

Неужели Алфрик до такой степени не доверяет Дженове, что ревнует даже к «старинному другу»?

Или, может, все дело в репутации сердцееда, которая настигла лорда Генриха и здесь, в Ганлингорне?