Сам он, выбирая очередную любовницу, искал всего лишь податливый ум и тело. Вряд ли это изменится при выборе жены. И уж конечно, меньше всего, ему хотелось бы, чтобы в этом принимало участие его сердце. Кристина была прелестной и приятной, но любила его не больше, чем он ее. Идеальная ситуация. Почему у Дженовы должны быть другие требования?

– Ну? – обратилась к нему Дженова, когда Алфрик наконец уехал и они остались одни.

Ее щеки пылали, глаза горели, из-под вуали выбился локон. Дженова выглядела совсем юной. Генрих с трудом сдерживал желание убрать у нее со лба прядь.

Мысль дотронуться до Дженовы вдруг показалась Генри весьма заманчивой.

– Ну? – вновь произнесла она, теряя терпение. – Что ты думаешь об Алфрике?

– Что я думаю об Алфрике? – Генрих сделал вид, будто размышляет. – Разве это так важно?

Дженова ткнула его пальцем в руку.

– Нечего меня дразнить, Генри. Я хочу знать твое мнение о моем будущем муже.

– По-моему, Алфрик без ума от тебя, Дженова, и, пока не разлюбит, ты сможешь вертеть им, как заблагорассудится.

Генрих сказал то, что думал.

– Пока не разлюбит?

– Любовь не бывает вечной, рано или поздно она проходит. Он ревнует ко мне. Не знаю, хорошо это или плохо. Может, и хорошо.

– Ревнует? – Дженова сощурилась. – На что ты намекаешь, Генри? У Алфрика нет причины для ревности.

– Ты разве не видела, как он посмотрел на меня, когда мы встретились? Он явно ревновал, Дженова. Он подумал, что мы с тобой больше чем друзья.

Дженова расхохоталась:

– Ты шутишь! Придется объяснить Алфрику, что не к тому он приревновал, что любовники из нас с тобой ну никак не получатся.

Почему-то ее слова задели Генриха за живое.

А еще больше ее смех. Уж во всяком случае, Алфрик в подметки ему не годится. Напыщенный болван. Генрих подумал было доказать это Дженове, но вовремя спохватился.

Дженова ненамеренно уязвила его гордость. Они друзья. Это лучше, чем сделать ее своей любовницей на некоторое время, а потом потерять ее дружбу, которую Генрих очень ценил.