— Марк, есть одна проблема. Мне предстоит работать на человека, которого я не просто ненавижу — я видеть его не могу.

— Детская психотравма?

— Почти. Одиннадцать лет назад он унизил меня так, что я до сих пор боюсь об этом вспоминать.

— И это твоя ошибка, дорогая. Чем быстрее ты выпустишь воспоминания на волю, чем смелее проговоришь вслух все претензии к этому подонку, тем быстрее и легче ты от него освободишься. В данной же конкретной ситуации я вообще не вижу криминала. Вас будет связывать только контракт. Отнесись к заказчику, как к лицу неодушевленному.

— Думаешь, получится?

— Конечно! Если бы я любил всех своих работодателей, я бы с ума сошел. Знаешь, сколько мест работы у меня было? Пятьдесят четыре. И по каждому поводу переживать?

— Марк, ты ангел…

— Не совсем, но я работаю над этим. Душечка, поезжай, развейся и пошали. Вернешься — выпьем вместе, и ты мне все расскажешь, а если психотравма к тому времени не отпустит — выпьем еще и позвоним твоему подонку. Наговорим ему гадостей в трубку, мерзко похихикаем — увидишь, как полегчает. Ой, все, бегу, босс зовет на летучку. Будут звать в штат — не соглашайся. Целую.

Фиджи машинально чмокнула пищавшую трубку и в изумлении уставилась на пустую бутылку из-под ликера. Как ей это удалось, непонятно…

К шести она твердо решила, что никуда не пойдет, в семь отправилась в душ, в половине восьмого перегорел фен, и Фиджи Стивенс уселась возле батареи, вполголоса разговаривая сама с собой и убеждая саму себя не делать глупостей.

В восемь алчная и нетрезвая сторона ее натуры разгулялась не на шутку и заявила, что пойдет на встречу с негодяем Вулфом. Ослабевшая за время дискуссии светлая и бескорыстная сторона вяло махнула рукой и согласилась пойти исключительно ради того, чтобы все высказать негодяю Вулфу прямо в лицо. В результате в половине девятого возле крыльца дома Фиджи Стивенс с визгом затормозили аж три такси, потому что очаровательная блондинка в голубом шелковом платье только чудом удержалась на ногах, пытаясь спуститься с лестницы без помощи рук.