Джордж Мортимер Вулф в сто двадцать восьмой раз бросил взгляд на сладко посапывающую в углу салона «кадиллака» блондинку в голубом платье — и в сто двадцать восьмой раз улыбнулся.

Рядом с ним дремала единственная женщина в мире, осмелившаяся поднять на Дж. Мортимера Вулфа не просто руку, а целое ведерко с колотым льдом.

Фиджи Стивенс, маленькая белокурая девочка, тощий нескладный подросток, юная соблазнительная нимфетка, распутный ангел — она превратилась в настоящую красавицу, причем как-то сразу становится ясно, что красота эта — натуральная. Белокурые локоны сверкают живой искрой, а что до ее бюста…

У него была, скажем честно, возможность убедиться в его натуральном происхождении. Сегодня из ресторана отеля «Мажестик» Вулф вынес Фиджи Стивенс, перекинув ее через плечо. Естественно, что в процессе транспортировки не удалось избежать самых смелых прикосновений…

А еще он помнил то, что случилось одиннадцать лет назад. Это было худшим из его кошмаров.

Вообще-то в тот вечер Фиджи просто повезло. Выпей Джордж Вулф чуть меньше или чуть больше — он мог бы убить девочку на месте. От боли и ярости, от тоски и разочарования, не в силах вынести даже мысли о том, что и этот белокурый ангел по сути является такой же холодной расчетливой дрянью, прирожденной шлюхой, как и Кора Пирелли.

Разумеется, он не сказал правды миссис Стивенс прежде всего потому, что очень любил эту семью и знал, с какой нежностью они все относятся друг к другу. Кроме того, ему вряд ли удалось бы найти слова, чтобы дать название тому, что она собиралась сделать… Отдаться? Предложить себя? Трахнуться? Как сказать это о девочке, выросшей на его глазах?

Было бы неправдой утверждать, что он помнил о Фиджи все эти годы. У него было много других дел. Миллиардерами просто так не становятся, это тоже достаточно нелегкий труд. Джордж Вулф пахал как проклятый, учился на ходу, побеждал трудности, а в краткие промежутки, отведенные для отдыха, решал проблемы личного характера.