В конце сентября ей исполнилось четырнадцать, а неделей позже Морт Вулф явил свое истинное, отвратительное обличье во всей красе, после чего благополучно умер. Для Фиджи Стивенс, разумеется.

Тот сентябрь был теплым и ласковым, даже ночью можно было гулять без куртки. Природа дарила людям последние отблески жаркого лета и золотой осени, готовясь к суровым будням октября и первым морозам ноября.

Одним таким теплым вечером Стивенсы устроили последнюю вечеринку на свежем воздухе. Народу набралось тьма. Пришел и Мортимер Вулф.

Фиджи очень изменилась за последнее время. Угловатая неловкость и застенчивость уступили место жизнерадостному осознанию собственной привлекательности, она запросто общалась со студентами своего отца, смеялась вместе с ними и даже осмелилась украдкой выпить немного вина.

Когда в саду появился Морт, сердце Фиджи глухо бухнуло — и остановилось. Она смотрела на черноволосого красавца, не в силах отвести глаз, а потом поймала его ответный взгляд — и расцвела как майская роза.

В глазах Морта читались удивление и восхищение, и она, именно она была их причиной! Он увидел, какая она красавица. Он понял, как был слеп раньше! Он восхищенно и радостно сдавался на милость королевы Фиджи…

Такие, или приблизительно такие мысли обуревали Фиджи Стивенс, когда она шла навстречу Мортимеру Вулфу сквозь толпу галдящих и смеющихся студентов и преподавателей Гарварда. А потом он протянул ей руку и небрежно кивнул, продолжая с восхищением пялиться куда-то ей за спину.

— Привет, малявка. Давно тебя не видел. Выросла, молодец. И прыщи прошли.

Вас когда-нибудь били под дых? А холодную воду на голову выливали неожиданно?

Фиджи все еще стояла на месте, не в силах пошевелиться, а Морт Вулф уже протягивал руки к высокой темноволосой девушке с карими глазами олененка Бемби и алым ртом вампирши из окружения Дракулы.