— Да-да, она именно тогда и училась и, кроме того, совершенствовалась в языках, — Род рассмеялся. — Как мал этот мир! Моя дочь говорила о вас постоянно. Она называла вас лучшим преподавателем изо всех, чьи лекции ей когда-либо доводилось слушать, и утверждала, что только благодаря вам она по-настоящему поняла то, о чем до вас говорили многие другие учителя.

Эрик поклонился:

— Мне очень приятно, что в моих силах оказалось помочь ей.

Может быть, ему и приятно, подумала Эшли, а вот ее мучает любопытство. Когда заговорил Чарли, она поняла, что его оно мучает меньше:

— Мне показалось, вы говорили, что никогда раньше не жили в Анн-Арборе.

Эрик взглянул на Чарли, затем на Эшли.

— Я говорил абсолютную правду. Когда я читал этот курс, то приезжал в Анн-Арбор из Детройта и после занятий возвращался обратно.

Спорный момент, решила Эшли: приезжал он на занятия или нет, тем не менее он бывал в городе, что оставляло открытым вопрос, был ли Эрик тем самым ниндзя, сотрудничавшим с полицией, или не был.

Человек-тайна с каждой минутой делался все таинственнее.

— Если это имеет какое-нибудь значение для вас, — продолжал Род, — то я хотел бы добавить, что от вас моя дочь была совершенно без ума. Однажды я случайно услышал, как она рассказывала подруге о самом привлекательном преподавателе в ее жизни. Этим преподавателем были вы.

Эшли не стала б спорить, хотя сама бы никогда не назвала Эрика красавцем, по крайней мере, в классическом значении этого слова. Его темные волосы, низко свисавшие на лоб покрывая верхнюю часть ушей и доходя до воротника, производили впечатление неухоженных и даже неопрятных, и при его миндалевидных глазах и узком носе слово «своеобразный» значительно лучше характеризовало бы его внешность. Особенный, ни на кого не похожий.