Саймон мог бы сказать, что в этих краях человек он не новый и прекрасно знает, на что становятся похожи холмы после сильного дождя. На краткий срок ручьи и ручейки превращаются в настоящие реки, а по оврагам несутся стремительные потоки.

Но, разумеется, он не стал ничего говорить, ведь это означало воскресить события детства, того самого детства, что до сих пор до конца не отпускало Саймона.

— А человеку приезжему, — неторопливо продолжал старик, нащупав благодатную тему, — лучше в такое время не оказываться далеко от жилья, где можно переждать ненастье. Да и местным тоже надо держать ухо востро, хоть мы-то тут все эти штучки природы знаем. Страшного, конечно, ничего не произойдет, но неприятностей хлебнуть можно.

Саймон рассеянно кивнул, думая о своем. Однако следующие слова старика заставили его встрепенуться.

— Вот взять, к примеру, мою племянницу. Отправилась кататься верхом по пустошам. А на небо, видать, поглядеть и забыла. А теперь-то Рейвен-крик наверняка разлился, его так запросто не переедешь. Вот и куковать ей на той стороне — или крюка давать порядочного. Да еще и лошадь у нее, даром что вышколенная, гроз боится. Сколько раз я ей говорил: смотри, девочка, в один прекрасный день доиграешься…

— А как зовут вашу племянницу? — объятый вполне понятным волнением, спросил Саймон.

Все сходилось: и явное пристрастие старика к выпивке, и манера проводить время, и племянница с лошадью. Ответ оказался именно таким, как он ожидал.

— Дженифер. Дженифер О'Конноли. А я, к слову сказать, Питер О'Конноли, здешний почтальон.

Саймон успел подумать, что Дженифер, должно быть, от души забавлялась, выдавая этого старикана за своего мужа. Но сейчас его больше волновало другое. Воображение уже подсовывало яркие картинки самых различных несчастий, которые могли настичь молодую женщину во время грозы в холмах, — начиная с банального падения с норовистого скакуна и кончая трагической гибелью при попытке перебраться через разлившуюся речку.