Задумавшись, Элли не заметила небольшой выступ и споткнулась, коробки с орехами и сыром рассыпались по каменистому покрытию двора. Она услышала недовольное шипение мачехи и тут же принялась собирать разбросанные коробки. Не успела Гвен высказать Элли свои претензии, как дверь распахнулась и в темноте послышались недовольные голоса ее сводных сестер.
— Где вы так долго были? — недовольно заворчала Эйприл прямо с порога. — Гости уже собрались. Хозяин сердится. — Она придержала дверь, впуская Элли и Гвен на кухню.
Не успела Элли ничего возразить, как заговорила Мэй:
— Боже, Элли! Что это на тебе надето? — Не в силах сдержать смех при виде сказочного наряда Элли, она зажала рот руками. Обе сестры были в черных платьях для коктейля с белыми кружевными передничками. По их мнению, так они выглядели эротичнее, как настоящие француженки. Одной было двадцать два, а другой — двадцать три года. Обе уже год как пребывали в озабоченных поисках мужей с активной подачи Гвен.
Элли исполнилось уже двадцать шесть лет, и матримониальных планов у нее не было вовсе. Еще в то время, когда тяжело заболела ее мать, на нее свалились все хлопоты по дому. Она долгие годы готовила еду и убиралась в доме, сначала для отца, а потом и для его новой жены и дочерей. Ей вовсе не улыбалось заниматься этим же для мужа. Даже для Прекрасного Принца! Она любила готовить, но устала быть всегда на вторых ролях.
Если Элли согласится когда-либо выйти замуж, это должно произойти по настоящей сказочной любви — как у Золушки или Спящей Красавицы. Или любовь со всеми ее переживаниями и волнениями — или ничего.