Когда в трубке раздался приятный женский голос, Маша мгновенно переключилась в профессиональный режим, чтобы вернуться к приятным фантазиям попозже. Она хорошо умела скрывать свои неприличные мысли. Видимо, чересчур хорошо, иначе какой-нибудь из отвергнутых ленкиных кавалеров обязательно отрикошетил бы к ней. Но все они почему-то пытались подкатить к Ксюше, которая выглядела более открытой для ухаживаний. Хотя на самом деле все было наоборот.

Следующие две недели ничего не менялось в отношении к ней ее начальника. Правда, когда она надела второй костюм из тех, что подарила ей подруга, его взгляды стали чуть более продолжительными и чуть более серьезными. Каждый из этих взглядов был ей дорог, но физическое желание не могло утолиться одними лишь взглядами. Набрасываться на него самой Маша сочла неправильным. «Никаких претензий и никакой ревности», так, кажется, звучало их соглашение. Следовательно, она должна ждать, когда он сделает первый шаг. И, несмотря на свой страх, к его неведомой подруге она уже начала ревновать.

Начало ее третьей рабочей недели пришлось на вторник из-за майских праздников. День этот оказался всего лишь чуть менее скучным, чем самый первый: звонков было больше, нужно было привести невнятный отчет из третьего магазина в вид, удобный для начальника. Владимир Борисович сегодня вновь куда-то умчался, и Маша работала в полном одиночестве.

За полчаса до конца рабочего дня вновь зазвонил телефон.

— Слушаю вас, — отстраненно, профессионально и чуть рассеянно проговорила она в трубку.

— Девушка, скажите, пожалуйста, где Владимир Борисович? — спросил женский голос, который Маша узнала бы где угодно. Она чуть не выронила трубку от неожиданности, но вовремя поймала ее плечом.

— Простите? — она была настолько шокирована, услышав Лену, что даже охрипла. Бывшая Ксенина подруга говорила довольно уверенно, и будь на месте Марии кто-то другой, ни за что не услышал бы ноток неуверенности и расстройства в этом сильном голосе.