Он раздел ее до конца порывистыми движениями, с удовольствием отбрасывая трусики и лифчик назад и не следя, куда они приземляются. Он коснулся ее груди — и Маша закрыла глаза и стиснула зубы, словно сдерживая крик. Он почувствовал, что она зажалась, и заставил себя притормозить. Но он не мог заставить себя оторваться от нее полностью. Если бы она попросила или оттолкнула бы его- тогда другое дело. Но она лежала перед ним, раскинув руки, предоставляя себя в его распоряжение.

Легкими движениями он обводил контуры ее груди.

— Тебе нравится? Тебе хорошо? — спросил Владимир. Никакой реакции со стороны девушки. — Или мне остановиться?

Вот на это она отреагировала. Глаза ее широко раскрылись, в них плескался неприкрытый ужас. Она обняла его за плечи в попытке притянуть к себе.

— Только не это, не останавливайся… — прошептала она, пытаясь дотянуться до его губ своими. Он склонился к ней, пытаясь по поцелую определить, не остыла ли в ней страсть. Она бешено прижималась к нему своими губами, требуя поцелуев.

— Мне хорошо, — лихорадочно шептала она между поцелуями и ласками. — Мне все нравится… Только не останавливайся.

Но все-таки он вынужден был остановиться на мгновение, доставая из тумбочки презерватив. Маша вопросительно посмотрела на него, но ничего не сказала, хотя уже принимала таблетки.

Она была восхитительно тугой, обнаружил он, когда наконец овладел ею. И восхитительно жаркой.

Маша выгнулась под ним в первое мгновение и задохнулась. Он ждал, но она, кажется, была на грани оргазма после единственного проникновения. Он еще не знал, что именно доставляет ей удовольствие и как, и потому был вынужден просто ждать.