У Ули горели глаза.

- Посмотри, это здесь. - Она остановилась и потыкала в землю, которую якобы я должна купить.

Целина. Поле. Паханное лет тридцать назад. Сплошной пырей. Кошмар.

- Я говорила с хозяевами. Отдадут за десять тысяч. Мы тебе поможем!

Жить на этом пустыре, вдали от города? На полустанке, где поезда ходят раз в час? Без телефона? Телефонная линия сюда не подведена. В песке и в грязи? Без магазина? Без кино? Без театра? Без друзей?

Ладно, сначала я решила попить чай с Улей, потом пойти поговорить с хозяевами целины. Меня не убудет, а подруга пусть знает, что все от меня зависящее я сделала. Но такое не для меня!

Дом Ули красивый. Смотрит окнами на березы. Перед домом - чудный палисадник.

- Это ракитник. Весной цветет желтым цветом. Я принесла его из лесу, принялся. А вот здесь смотри какая елочка. Два года болела, а теперь дала ростки.

Плакучая ива раскинула свои ветви прямо над деревянной террасой. Уля вскипятила воду для чая, я сидела одна. Ее дочери еще не вернулись из школы, муж поехал в город.

Тишина. Теплынь. А ведь еще только апрель.

Я посматривала на пустырь за сетчатой оградой. Если вспахать да обнести забором - тоже выйдет хорошенький сад. Посадить бы что-нибудь не мешало. Вон с той стороны - этакое раскидистое. Ивушку, что-нибудь развесистое, как у Ули. Посредине можно вырыть ямку. Наполнить водой. Если она есть. Воды-то и нет. Во дворе Ули - колодец.

Жизнь здесь, должно быть, кошмарная.

Тот, кто любит копаться в земле, может, и сделает что-то путевое. Только не я. Я не отличаю сосну от ели. С трудом узнаю голубя по воркованию. И воробья. По чириканью. А здесь кто-то надо мной щебетал. Солнце светило, чем-то пахло, и кто-то пел. Очень мило. Как на курорте.

Вернулась Уля с чаем. Под ногами крутился большой полосатый кот. Это Яцек. Симпатяга. Я не люблю кошек. Но здесь, в деревне, можно завести и кошку. Тося была бы рада. Она их любит.