В тот роковой вечер Александра, словно войдя в свой прославленный образ, вела себя вызывающе смело. Платье из белого атласа с намеренно глубоким декольте плотно обтягивало ее безупречное тело балерины и мерцало в потоке серебряного лунного света, будто створки морской раковины. На обнаженной спине, открытой до талии, перекрещивались сверкающие брильянтами ленточки. Легко было заметить, что под платьем ничего нет.

Густые темные волосы были распущены – эти русалочьи волнистые волосы являлись как бы фирменным знаком актрисы – и красиво развевались под порывами ночного бриза. В правой руке Александра держала бокал шампанского.

Высокие серебряные каблуки мало подходили для прогулки по песку, и когда она оступилась, Патрик легко догнал ее и взял за руку – видимо, чтобы поддержать.

Александра гневно отшатнулась и пошла дальше.

Он рассвирепел не меньше, схватил ее за плечи и крутанул к себе.

Патрик возвышался над женой, огромный и угрожающий; широкие плечи, казалось, натягивали швы белого смокинга, руки темнели на ее бледных плечах.

В молодости он не только перегонял скот, но и подрабатывал боксером, – нокаутируя добровольцев из публики в барах на Западе, – что позволяло ему писать книги. Когда он впервые появился в Голливуде, пошли слухи, что он убил человека голыми руками – то ли в Монтане, то ли в Вайоминге, никто толком не знал. Поскольку Рирдон отказывался подтвердить или опровергнуть эту историю, репутация убийцы так за ним и закрепилась.

Лица Александры и Патрика сблизились вплотную, но напряженные позы были отнюдь не любовными. Слов Наташа не слышала, но это были злые, горячие слова.

И вдруг Александра дала мужу пощечину.

Патрик замахнулся на нее в ответ, но через несколько бесконечно долгих мгновений медленно уронил руку.