Волшебный край сверкающих звезд. Фабрика Грез. Кинематографическая столица мира, где блистали Грета Гарбо, Одри Хепберн и Глен Форд. Город Мишуры, освещенный ослепительными огнями прожекторов.

Проблема заключается в том, думала Кейт, что Голливуд совершенно не соответствует своей громкой рекламе. Сказочный ореол давно рассеялся. В воздухе отчетливо ощущался запах не славы и удачи, а пиццы с перцем. И знаменитая Аллея звезд вовсе не была дорогой из желтого кирпича.

Одетый в черное бродяга-поэт, в собачьем кожаном ошейнике и с золотым кольцом в носу, размахивая томагавком, выкрикивал свою последнюю поэму перед кучкой ошарашенных туристов.

Чуть поодаль сногсшибательная проститутка-негритянка в коротком красном платье и на каблуках-небоскребах соблазняюще покачивалась в такт музыке, несущейся из стоящего рядом с ней магнитофона.

Черный «мерседес» последней модели затормозил у края тротуара рядом с Кейт. Окно опустилось. Демонстрируя полное отсутствие интереса, Кейт продолжала жевать резинку.

– Ну? – Она стала рассматривать свои длинные малиновые ногти.

– Хочешь прокатиться? – спросил водитель. За пятьдесят; выглядит неплохо, но все же далеко не Ричард Гир.

– Подумать надо.

– О чем?

– Понравишься ты мне или нет. – Она томным жестом взбила огненно-рыжие волосы и приготовилась к словесному пинг-понгу. – Что можешь предложить?

– У меня есть семьдесят пять долларов, – отозвался он.

– На такие деньги гуляй один.

Вместо того чтобы включить зажигание и уехать, мужчина улыбнулся, обнажив ровный ряд белых зубов.

– Люблю, когда леди проявляет достоинство. Вот что, крошка, тебе сегодня повезло. Даю сто.

Кейт пожала плечами:

– Идет.

Услыхав щелчок дверного замка, она залезла в машину и уселась на широкое кожаное сиденье.

– У меня есть местечко за углом, на Сансет, – сказала Кейт.