Бронте, узнав страшную новость, сразу же приехала в дом, где жила под усиленной охраной Мелисса Роббинс. Каким образом Коннор мог быть причастен к этому убийству, когда большую часть дня она провела рядом с ним, в том числе и в церкви на церемонии?

Правда, потом она вспомнила, что между венчанием и непосредственно приемом был перерыв почти в шесть часов, а медэксперты в один голос утверждали, что смерть Мелиссы наступила приблизительно в это время. Бронте просто предположить не могла, что Коннор Маккой, человек знающий и уважающий закон, мог пойти на преступление, да и зачем? Но мелкие детали, которые всплывали в ее памяти, все же могли свидетельствовать против Маккоя. Так, за пару месяцев до трагедии поступило несколько жалоб от Мелиссы Роббинс на Маккоя по поводу его грубого и даже жесткого обращения с ней. Однако Бронте, зная характер этой дамы, со временем решила не включать жалобы в дело, тем более что сопроводительные объяснения к жалобам полностью подтверждали, что это были вынужденные меры, применяемые крайне редко. К тому же в интересах следствия и самой Мелиссы ее следовало оградить от возможных покушений и сохранить ей жизнь. Только дважды Коннор превысил свои полномочия, но и то в интересах самой Мелиссы: мисс Роббинс хотела заказать ужин в местном ресторане, где ее все знали, и Коннор вырвал телефонную розетку, когда она с кем-то перезванивалась. И еще — не дал ей ускользнуть из офиса Бронте и пойти в салон красоты, что уже совсем выходило за все разрешенные рамки.

Эти инциденты вполне объяснялись необходимостью, но при желании все можно было повернуть против Коннора, даже при условии, что Бронте безоговорочно верила в его невиновность.

И все-таки на данный момент обвинению не хватает улик, чтобы задержать Коннора. Однако, учитывая сложность ситуации и запутанность расследуемого дела, вероятность ареста Маккоя возрастала с каждым часом.