— Я вспоминаю о наших студенческих годах, — начал Коннор, пытаясь на ходу придумать достойное объяснение. — Ведь ты училась в университете имени Джорджа Вашингтона, верно?

Ее удивленная улыбка позволила ему немножко расслабиться.

— Удивительно, ты еще помнишь это.

Коннор несколько растерялся: взгляд девушки говорил, что он тоже оставил след в ее памяти.

— Надо признать, и я удивлен.

Бронте посмотрела на свой бокал.

— Да, трудно забыть молодого человека, который был выше всех на курсе и, тем более, выше меня, даже если я надевала туфли на высоких каблуках, — призналась она.

— Я тоже обратил тогда внимание на твой рост и твои роскошные рыжие волосы, — сказал Коннор.

Бронте повернулась к бару.

— Надо отдать тебе должное. Ты первый мужчина, который не задал мне вопроса, не работала ли я моделью.

— Это потому, что я знаю, где ты работаешь.

Бронте искренне и доброжелательно улыбнулась.

— Хочу тебе сказать, что ты единственная женщина на этой свадьбе, которая не изъявила желания со мной потанцевать.

Бронте О'Брайен наблюдала за Коннором очень внимательно, пытаясь определить, интересно ли ему с ней разговаривать, или он просто пытается убить время. Конечно, она могла с легкостью представить огромное количество женщин, которые хотели с ним потанцевать, несмотря на то, что в зале было полно кавалеров, хотя и не столь привлекательных, как Коннор. Он принадлежал к тому типу мужчин, от которых дамы сходили с ума и преследовали их повсюду, ища взаимности.

Таким его воспринимала Бронте, но она трезво относилась к подобным мужчинам, хотя не могла перебороть свое чувство к одному из них, причем еще и женатому.

Чтобы не думать больше о грустном, Бронте глотнула вина, осознавая, что Коннор ждет от нее ответа. В голове крутилась лишь одна мысль, которую она никогда не произнесет вслух: «Ведь тебе, Коннор, не приходит в голову, что я не приглашала тебя на танец, потому что мне неинтересно танцевать с тобой». Она улыбнулась.