Теперь Коррею в самом деле стало стыдно.

— Послушай, она же валялась тут под деревом. Я и понятия не имел, какая это ценность.

— Просто ты понятия не имеешь, что такое пятилетние дети, — буркнул Алан, но страх за игрушку уже исчез. — Мой парень — тот еще орешек. Требует, чтобы все было так, как он желает или вообще никак.

— Знакомая картина, — заметил Коррей, шагая в ногу с Аланом в сторону дома. — Сдается мне, что нам обоим эта проблема была не чужда.

— Ага. Только один из нас ее перерос.

— Ты о себе? Ничего подобного. На работе ты остался прежним. Вторую скрипку ты играешь только здесь, дома. Полагаю, такова судьба мужчин, у которых жена и двое детей.

Алан, поигрывая обезьянкой, не уступал другу в озорстве:

— В самую точку!

— Скучаешь по прежним денечкам?

Коррей и Алан знали друг друга с колледжа. Они познакомились еще первокурсниками, а на старших курсах делили одну квартиру. Оба высокие, спортивные, привлекательные, они сходились еще и в любви к жизни, полной развлечений, а их юность, без сомнения, именно такой и была.

— Иногда, — признался Алан. — Но ведь, чтобы чего-то добиться, приходится чем-то и поступаться. Я мечтал о жене и детях. Время подоспело.

Взъерошенный мальчуган в тенниске и шортах вихрем налетел на них:

— Джокко!

Алан протянул обезьянку сыну, но не успел тот схватить ее в руки, как сам оказался в объятиях Коррея, который подбросил малыша в воздух и закинул его, визжащего от счастья, себе на шею.

— Попался! — прорычал Коррей, радуясь вместе с ребенком.

— Алан! — в проеме раздвижных стеклянных дверей, ведущих в гостиную, появилась Джулия. — Пришла Коринна!

— Коринна? — переспросил Коррей.

— Ну да, по делам. Я управлюсь за пару минут. — Алан ускорил шаги. — Не присмотришь за Скоттом?

Коррей прижал мальчугана к себе и, чуть склонив голову, заглянул ему в лицо: