Услышав сетования Эбби, Триш хихикнула:

— Это то, чему я весь вечер поражалась. — Она немного поколебалась, прежде чем сказать, что думала: — А почему ты вообще оказалась здесь? Почему не занялась спокойной секретарской работой, например? Мне кажется, что бар совсем не подходящее для тебя место.

— Но только здесь я могу работать в те часы, когда хочу. Мне необходимо освободить дневные часы для того, чтобы посещать колледж и еще для многого другого, что меня интересует. Между прочим, — добавила она, стараясь превратить неприятный для нее разговор в шутку, — я не умею печатать и с трудом справляюсь с ведением даже своей собственной немудреной бухгалтерии.

Эбби отвела взгляд от своей собеседницы, боясь, что ее выдадут глаза, а она презирала ложь. На самом же деле у нее был девятимесячный сын, который жил сейчас с ее родителями, и до тех пор пока беременность позволяла, у нее была прекрасная работа секретаря у одного рекламного «гения». Стать официанткой она решилась только потому, что чаевые здесь были неплохими, и, кроме того, она могла использовать ночную смену, освобождая таким образом время для сына и надеясь в будущем вернуться в колледж. Работа у Перри Стевенсона пробудила в ней живой интерес к искусству рекламы, и она мечтала серьезно заняться рекламой после окончания колледжа.

Ее задумчивое настроение обратило внимание наблюдательной Триш.

— Выше нос, Эбби. Обещаю — завтрашний вечер будет намного легче. — Девушка перегнулась через стойку и пожала ей руку. — А теперь давай немного приберемся, чтобы спокойно уйти из бара. В перерывах между обслуживанием клиентов они уже успели кое-что сделать, и Эбби была этому несказанно рада. Триш утомила ее своей чрезмерной разговорчивостью и неуместным любопытством. Поэтому Эбби решила отправить ее домой.

— Нет смысла оставаться обеим. Не волнуйся, я сама прекрасно управлюсь.