Она отпрянула, как только он шевельнулся на стуле.

— Я всего лишь поправляю пиджак, синьора. Вы уже должны были бы понять, что я почти цивилизованный человек.

Это «почти» смутило Сиенну. Тело обдало жаром, кровь прилила к лицу. Гаретт приподнял бровь.

— С вами все в порядке, синьора? Вы покраснели.

— Все хорошо, мистер Лацло. Просто здесь очень тепло, а я к этому не привыкла, вот и все.

— Значит, в вашем доме холодно?

Сиенна быстро отвернулась.

— Я живу со своей мачехой, поэтому нет смысла разжигать огонь ранней осенью.

— Но по вечерам уже достаточно прохладно. Хотите, я одолжу вам свой пиджак, синьора?

— Гаретт! Ты смущаешь бедную девушку! — со смехом произнесла Молли, когда подали семгу. — Не волнуйся, Сиенна, тальята, приготовленная по твоему рецепту, усмирит в нем невоспитанное животное.

Гаретт взглянул на Сиенну с таким выражением, что она не была бы так уверена на месте Молли.

— Мы благодарны Сиенне не только за отличный рецепт говядины, — улыбнулась Молли. — Когда мы переехали сюда, продавцы в магазинах делали вид, будто не понимают нас. Тут вообще история такая. Наши соотечественники были в этих краях во время Второй мировой и забыли отдать долги. А долги помнят долго. Вот Сиенна и посоветовала нам назвать нашу фамилию. И знаешь, что самое интересное? Фамилия совпала с подписями на тех старых счетах из сорок четвертого года. Так что мы вернули все долги, и благодаря Сиенне все продавцы в городе теперь принимают нас с распростертыми объятиями.

— Хм. Ты же не хочешь, чтобы они считали тебя мягкотелой, Молли. — Гаретт произнес это, не сводя глаз с Сиенны.

— О вас так точно никто не скажет, мистер Лацло.

— Посчитаю это комплиментом, синьора ди Империа.

Сиенна хотела возразить, что вовсе не собиралась делать ему комплименты, но тут что-то произошло. Она взглянула ему в глаза. И — бац! Ее сердце замерло. Дыхание перехватило, и все мысли вдруг вылетели из головы. Гаретт был неповторимо прекрасен — и он смотрел прямо на нее.