После нескольких бесполезных попыток мужчина задумался, а потом вернулся к машине за пачкой «Твикса». Он открыл дверцу и поморщился, увидев испачканное сиденье водителя. Но в открытой пачке, лежавшей на пассажирском сиденье, оставалась одна палочка печенья. Мужчина наклонился, взял ее и снова пошел к собаке.

— Иди сюда, собачка, — приторно-сладким голосом сказал он, протягивая ей лакомство.

Собачонка отбежала на безопасное расстояние и истерически залаяла.

На мгновение он замер. Вокруг было темно, как в аду, ближайший дом пустовал, и вероятность того, что кто-то услышит проклятое животное, была ничтожной. Новый приступ звонкого яростного лая заставил его вздрогнуть и оглянуться.

— Молчать! — сквозь зубы прошипел он, но собака и не думала его слушаться. И тогда он, потеряв голову, бросился на нее. Собака отскочила и залаяла еще громче. «Глупо», — подумал он и швырнул в нее палочку «Твикса».

Потом сел в машину, нажал на газ и, взметнув к небу фонтаны грязи, попытался задавить проклятую тварь. Собачонка взвыла и юркнула под забор. Он едва успел затормозить и выругался, увидев, что псина исчезла в зарослях кукурузы.

— Ну и ладно, — пробормотал он, снова выехав на шоссе. — Подумаешь… Все равно к утру она сдохнет. Разве это след? Всего-навсего проклятая собака.

Глава 3

28 июня

— Я слышал, что вы поссорились.

Мэтт Конверс следил за выражением лица приятеля Марши. Тот на мгновение отвел глаза. Кит Кенан — тридцати шести лет, разведенный, работавший на конвейере «Хонды» пять лет, живший в Бентоне столько же и не имевший уголовного прошлого, если не считать ссоры в Саванне два года назад и пары старых случаев управления транспортным средством в нетрезвом состоянии — явно нервничал. Конечно, нервы — не доказательство вины, но все же…

— Кто вам это сказал?

Мэтт небрежно пожал плечами;