Томительное и бесплодное ожидание тянулось час за часом, и Броуди уже казалось, что его терпению вот-вот придет конец. Он привык к молниеносным броскам, к пьянящему чувству опасности – именно такими до последнего времени были все задания, которые ему поручали. А вот так, изо дня в день, торчать в камыше наподобие трухлявого пня было не в его духе. Это изматывало, расслабляло, и ему приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не раскиснуть окончательно – и в прямом, и в переносном смысле.

Наконец пришел сменщик, и Броуди передал ему пост, лаконично бросив:

– До скорого.

Легко и бесшумно, словно пантера, он пробрался между лачугами на берег и в конце концов добрался до хижины, которую их команда облюбовала себе в качестве временной базы. Ее соломенная крыша была для него чересчур низкой, поэтому, находясь внутри, Броуди приходилось постоянно пригибаться. Вот и сейчас он с большим трудом стащил с себя мокрый гидрокостюм, а раздевшись, вдруг увидел на своем топчане белый прямоугольник письма.

Броуди удивился: от кого бы это? Мать умерла, а других близких родственников у него отродясь не было. Обратный адрес, отпечатанный на пишущей машинке, – Сент-Хелен, Калифорния – тоже не говорил Броуди ровным счетом ничего. Что за черт! В Калифорнии, этом сумасшедшем штате, он был лишь однажды, когда на протяжении полугода проходил спецподготовку в тренировочном лагере морского спецназа SEAL

Так кто же мог прислать ему письмо?

Броуди разорвал конверт и вынул оттуда два листа бумаги. Письмо было набрано на компьютере, и, прочитав первую строчку, Броуди, как оглоушенный, плюхнулся на топчан.

«Дорогой сын!..»

Какая-то чертовщина! Броуди пробежал глазами первую страничку письма от человека, который утверждал, что приходится ему отцом. Бедный дурачок! Он наверняка является пациентом какой-нибудь психушки. Ведь его отец погиб в автомобильной катастрофе много лет назад, когда ему было всего три года.