– Следующего раза не будет, – коротко отрезал Леон. – Я думал, что она под надежной защитой. Как выяснилось, я ошибался – но тотчас же предприму необходимые меры.

– Надеюсь, хотя бы не отправите в школу в Швейцарии, – не удержалась Дженет.

Темный взгляд вновь впился в ее лицо.

– Вижу, мадемуазель, Флора была с вами предельно откровенна.

Дженет, не дрогнув, выдержала этот взгляд.

– Порой легче выговориться чужому человеку, которого ты никогда больше не увидишь. – Она сделала выразительную паузу, а потом добавила: – Раз уж на то пошло – надеюсь, теперь я вольна уехать?

– Безусловно.

– Хотелось бы убедиться в этом на деле. Скорее бы оказаться подальше от этого человека! И чем дальше, тем лучше.

– Мне очень жаль, что ваш отпуск был прерван столь неприятным образом. Вы собираетесь отправиться отсюда в Авиньон?

– Не знаю, я еще не успела толком ничего спланировать, – уклончиво ответила Дженет. Не хватало еще посвящать кого-то в свои планы, а особенно этого французского аристократа, который, похоже, считает, что весь мир должен безропотно плясать под его дудку.

Он снова взял ее сумочку и уложил туда рассыпавшиеся вещи – кроме паспорта, который открыл и принялся бесцеремонно разглядывать. Вот он перевел взгляд на нее. Изящно очерченные губы изогнулись в улыбке.

– Фотография не отдает вам должного… Жанет.

Со смерти матери никто не называл Дженет этой французской версией ее имени. Молодая женщина прикусила губу, устремив ничего не выражающий взор на поверхность стола.

Голос его был окрашен какими-то… чувственными тонами, задевавшими и будоражившими нервные окончания.

– Не хотите увидеться с Флорой? – так же негромко продолжил он. – Наверняка она желает сама поблагодарить вас.

Стены комнаты словно бы сдвинулись. И без того маленькое помещение стало невыносимо тесным. Дженет с пугающей остротой ощутила присутствие Леона, то, как близко друг к другу они находятся. Почему же теперь, когда все уже позади, ей кажется – да что там, она твердо знает! – что ей грозит куда более неотвратимая опасность, чем прежде?