Сейчас в этих великолепных глазах, которые так и тянуло назвать очами, стояли слезы, и никогда еще Хью не доводилось видеть взгляда, столь точно отвечающего определению «хрустальный».

Он сделал то, что сделает любой эстет при виде того, как Венеру Милосскую из соображений нравственности драпируют в застиранный халат: он протянул руку и решительно снял с носа Белинды Карр модель велосипеда со стеклянными колесами.

Как ни странно, ее глаза от этого ничуть не уменьшились, ну а уж о привлекательности и говорить не приходилось. Она резко возросла.

На маленьком пятачке вокруг стола Белинды Карр повисла тишина. Такую тишину знают моряки перед шквалом да горы перед обвалом. Потом Хью опомнился и даже вроде бы смутился, после чего сделал невероятное — протянул Белинде руку.

— Простите меня, мисс Карр, я вас напугал. Давайте, вылезайте.

— Спа… сибо. Я уронила… Просто не ожидала…

— Вот что. У меня к вам важный разговор. Намекну: от него зависит ваша карьера. Давайте-ка уйдем отсюда и поговорим в более спокойном месте. Вы не курите?

— Нет!

— Ну, разумеется. Это я дурака свалял. Давайте встретимся через десять минут в нашем кафе этажом ниже. Будем считать, что обеденный перерыв сегодня уже начался.

Белинда смотрела на несколько расплывчатого, без очков Хью и медленно заливалась краской. Хью вздохнул и тактично отвернулся. Все-таки она до ужаса страшна. А глаза хороши.

— Договорились?

— Д… да.

— О'кей. Через десять минут. Заказать вам что-нибудь?

— Нет!

— Значит, кофе. Я пошел.

Он торопливо ретировался. Очарование первого впечатления развеялось без следа, и теперь Хью мечтал поскорее отделаться от этого чучела. Оставалось забрать деньги и билеты, а на разговор в кафе много времени не уйдет. Как все-таки он здорово разбирается в людях! Сразу определил, что Тумба немногословна.