Марк пожал плечами.

— Ник уехал в Атланту и за двенадцать лет жизни там стал сержантом. Не за горами было и капитанское звание, но что-то случилось. Кажется, расследование по факту коррупции.

У Танди брови взметнулись вверх.

— Это он проштрафился?

— Нет, но его непосредственный начальник оказался причастен к каким-то темным делам. И еще кое-кто. Ник дал против него показания. За это его сильно невзлюбили. Он стал вроде персоны нон грата.

Рокси удивленно заморгала:

— Что-то это не похоже на того Ника, которого мы знали.

— Это точно. Тогда всем казалось, что у него на роду написано закончить тюрьмой. Он словно напрашивался на неприятности. Я не знаю, что заставило его свернуть с кривой дорожки, но, судя по тому, что я о нем слышал, он сильно изменился.

Рокси вспоминала, как жаркий взгляд Ника скользнул по ее осветленным волосам и сережке в пупке. Не так уж сильно он и изменился.

— Мне нравятся парни с характером. — Танди вдруг пристально посмотрела на Рокси. — Вы сказали, что красавчик коп был другом вашего брата, но, глядя на вас, можно подумать, что вы тоже его неплохо знали.

— В школе мы с ним виделись время от времени, — сказала Рокси.

И после школы, хотя об этом никто не знал. И по выходным, между выступлениями группы поддержки и репетициями перед выступлениями. И поздно ночью, когда она наконец набиралась храбрости и вылезала из окна прямо в теплые руки Ника, и эти теплые руки и жаркие губы заставляли забыть ее обо всем на свете.

Даже сейчас, стоило ей дать себе волю и позволить памяти унести ее к тем временам, тело ее напряженно замирало и в животе разливалось приятное тепло. В течение нескольких коротких недель с Ником она стала такой, какой никогда не осмеливалась быть без него, — импульсивной, дерзкой, отчаянной. Сегодняшняя встреча словно вернула ее в те далекие времена, в те распутные четыре недели, мучительно сладкие, пряные четыре недели, единственные яркие странички в пресной серости всей ее прошлой жизни.