– О, с удовольствием!

– Тогда пусть Хью поможет Труди приготовить нам чай.

– Эй, пап, послушай! Я что, третий лишний?

– Ты никогда не интересовался садом, не так ли? Хью усмехнулся.

– Я сыт им по горло с самого детства. Разве не помнишь, как ты заставлял нас работать? «Ну вот, сегодня, ребятки, мы все как следует поработаем», – командовал ты. И прежде чем мы с Квентином успевали опомниться, как уже вовсю мотыжили землю, словно настоящие огородники, пока ты развлекался с бенгальским огнем!

– Чай! – повторил Эдвард, подхватив Цинтию под руку и увлекая ее вниз по дорожке. – Боюсь, что мой сад покажется вам необычным, – объяснял он ей по пути. – Сначала я пытался вырастить что-нибудь путное, но не хватило терпения, да и кролики уничтожали все, что там было… Поэтому я надумал вернуть его в прежнее состояние.

– Здесь замечательно, – ответила Цинтия. – Похоже на уголок какого-то парка.

– Мне тоже нравится… Не видел в жизни ничего красивее, чем хорошо ухоженная трава и полевые цветы. Весной на том берегу распускаются примулы, а леса голубеют от колокольчиков.

Он повел ее дальше, к затопленному участку, поросшему сочной зеленой травой.

– А это – водная оранжерея. Я ничего специально не делал. Образовалась сама по себе. Все говорят, что здесь слив из соседних домов, но азалиям наплевать! Водяные лилии тоже себя неплохо здесь чувствуют. Жаль, мы пропустили момент, когда прорезались луковицы – но вот на следующий год… А как вам нравится эта куча компоста? – Эдвард гордо засунул руку в кучу, измазав пальцы чем-то коричневатым и липким, и вытер затем пальцы о штаны.

– Какая горячая! – воскликнула Цинтия.

– Все правильно… Потом все сгниет, и я раскидаю его поверх торфа… Так вы городская?

– Боюсь, так и есть. А вам я кажусь ужасно невежественной? Я родилась и выросла в Лондоне, прожила там всю свою жизнь.