– Мы получили ответы на все наши приглашения?

– На все до единого.

– И это значит?..

– Это значит, что завтра вечером сюда заявятся две сотни гостей, причем весьма именитых гостей.

– Прекрасно, прекрасно. – Джеффри явно был доволен. Даже чересчур доволен: широкая радостная улыбка, сиявшая на милом дружелюбном лице, совершенно не гармонировала с деловитой многозначительностью костюма-тройки.

«Почему бы и нет? – с нежностью подумала она. – Джефф заслужил эту радость. Ведь выставка Мак-Келли – это такая удача!»

Ей рассказывали, что художник – настоящий затворник. Его первое творение было продано в Париже за баснословные деньги лет десять назад. После мастер ни разу не снизошел до интервью с прессой и даже не появился в свете. Гейли представляла его согбенным отшельником с бородой до колен, в какой-нибудь замазанной масляными красками робе. Возможно, он хрипло дышал, колдуя над очередным шедевром и при этом посмеиваясь от удовольствия за мольбертом, когда ему что-нибудь особенно удавалось.

Скорее всего Гейли не могла избавиться от необъяснимой неприязни к художнику. Ничего особенного в ее чувствах не было. Само по себе проведение выставки – сущая пытка, а при этом Мак-Келли ни разу не поговорил лично с Гейли, перепоручив все хлопоты своему помощнику, молодому человеку по имени Чед Беллоуз. Правда, парень оказался неглупым и приятным собеседником, но никакого отношения к искусству не имел, и от этого любая мелочь, связанная с выставкой, превращалась для Гейли в настоящее испытание. Она так боялась допустить какую-нибудь оплошность, что много раз проверяла и перепроверяла себя, почти безвылазно проведя в галерее около двух недель.

– Как ты думаешь, он в последний момент не откажется? – вдруг спросила она.

Джеффри бросил на нее почти враждебный взгляд, не скрывая раздражения. По его взгляду Гейли догадалась, что он весьма озабочен и сильно переживает за исход выставки.