— О, Конни!..

Как и можно было ожидать, едва раскрылась дверь, Агнес тут же разразилась слезами. Едва успев войти, она заключила невестку в свои объятия, и, освободившись, Конни почувствовала, что ее лицо тоже мокро от слез.

— Пойду поставлю чайник, — сказала она, радуясь возможности уйти из-под испытующего взгляда свекра.

Прошлым вечером Конни так и не смогла позитивно отреагировать на новость, однако родители Говарда полагали, что она разделяет их радость.

Агнес последовала за ней в кухню. Небольшого роста, с седеющими светлыми волосами и голубыми глазами, она явно находилась в состоянии с трудом скрываемого возбуждения. Оставалось только надеяться на то, что ее не постигнет разочарование.

— Какие чудесные новости! — уже в который раз воскликнула Агнес, и Конни с трудом выдавила из себя соответствующую обстоятельствам улыбку. Подумать только, всего пару дней тому назад мы с Джорджем говорили о том, что прошло уже четыре года с той поры, как Говард… исчез. — Она судорожно вздохнула. — О, Констанция, я никак не могу поверить в то, что он возвращается!

— А когда… когда возвращается Говард?

Конни чувствовала, что ее вопросу недостает должного энтузиазма, но мать Говарда, по всей видимости, этого не заметила.

— Согласно письму… ты ведь прочитала его, не так ли? Вчера вечером оно как будто нашлось в твоей почте? — Конни кивнула, и свекровь продолжила. — Они говорят, что у него какая-то кишечная инфекция. Может быть, намекают на дизентерию, как ты думаешь?

— Я… не знаю…

Конни думала в этот момент совсем о другом и была рада, когда в разговор вмешался отец Говарда.

— Это может быть что-то совсем незначительное, — сказал он, — или какая-нибудь тропическая болезнь. Не будем гадать, пока не узнаем наверняка.