Я решила посмотреть, кто входил и заходил за час до и после меня. Найдя запись, я стала её просматривать, в ускоренном режиме, ища знакомые лица. Но ничего не нашла. Тогда я переключила на обыкновенный просмотр и стала внимательно изучать запись, но опять ничего не увидела. Я встала и подошла к окну. Меня уже стало охватывать отчаяние, но было такое впечатление, что я упустила что-то важное. Вернувшись к компьютеру, я опять включила запись. Я смотрела на монитор не отрываясь, и тут увидела, что таймер записи проскочил с десяти секунд сразу на сорок пять. Я отмотала назад, боясь поверить в это. И опять увидела, что запись потеряла тридцать пять секунд. Кто-то очень грамотно удалил этот отрезок, а потом смонтировал запись, надеясь, что никто не обратит внимание на таймер. Я отмотала запись назад, до момента, когда мы с Максом вышли на улицу, и увидела, что запись исчезла через пять минут, после того, как мы вышли. Затем я промотала вперёд и увидела, как Макс с Яромиром входят в двери, потом зашла я, и, поговорив с Максом, поднялась в комнату. Через семь минут после моего ухода из холла, запись опять оборвалась на тридцать две секунды.

Выключив компьютер, я стала размышлять. То, что я узнала о потерянных секундах записи, мне абсолютно ничего не давало. Это не приблизило меня к разгадке. Я решила сходить в холл и осмотреться на месте, надеясь, что там мне что-нибудь придёт в голову.

Выйдя в холл, я стала внимательно осматриваться по сторонам, изучая расположение камер. Я ходила из угла в угол уже больше десяти минут, но ничего не могла придумать. Да ещё огромное зеркало в холле здорово отвлекало от мыслей, потому что я невольно боковым зрением ловила свои мелькания по холлу. «Зеркало!» Ну, конечно! Одна из камер была направлена на диван, и в поле её объектива попадало зеркало, а оно, в свою очередь отражало входивших и выходивших. Я понеслась в библиотеку, и стала искать запись с этой камеры. Найдя, я отмотала её на то время, когда мы вышли с Максом из дверей, и стала ждать. Когда я увидела Микаэля, мне стало плохо, а потом всё встало на свои места. Он ненавидел Макса, а когда тот меня бросил, Микаэль повёл себя странно. Всё время жалел меня и пытался как-то поддержать. И конечно, только его мысли не мог прочитать Яромир. Всё казалось настолько очевидным, что было удивительно, почему никто не догадался.