— Идите к Яромиру, он в комнате вместе с Листином и Тенко, — сказал я. — Он вам всё объяснит.

Они вышли из комнаты. Я подошёл к кровати и посмотрел на Лану. Она по-прежнему была бледной. Я прилег рядом с ней и, обняв, стал всматриваться в её лицо. Глядя на неё, у меня в животе образовался неприятный комок страха. Сегодня я чуть не потерял её. Могло случиться всё что угодно. Лану могли выкрасть, её могли убить. Мне стало страшно. Однажды, по своей глупости, я потерял её, и я знал, каково это жить без неё. Я наклонился и легонько поцеловал её в губы, а потом опустил голову к её шее и припал губами к жилке, где сильнее всего бился пульс. Мне уже почти три месяца запрещали пить кровь Ланы, и это единственное, что я позволял себе — прижаться губами к её вене и чувствовать, как по её артериям струиться самая вкусная кровь в мире. У меня начала кружиться голова от желания, и я с трудом заставил себя отстраниться.

Лана открыла глаза на рассвете. Я моментально наклонился на ней и спросил:

— Лана, как ты, моя хорошая? — и провёл рукой по её щеке.

Она попыталась приподняться и тут же со стоном опять упала на спину:

— Больно!?? — удивленно произнесла она.

— Тебе пока нельзя вставать, — с нежностью произнёс я. — Ты опять вывихнула себе плечо и у тебя сломано три ребра.

— Да? — она опять удивленно посмотрела на меня. — Это когда я успела?

— А ты не помнишь? — теперь уже я с удивлением смотрел на неё. Я точно помнил те моменты, когда ей сломали рёбра и вывихнули плечо.

— На вершине? — спросила она.

— Да! Лана, ты что не помнишь?

Она задумалась, а потом посмотрела на меня:

— Последнее нормальное воспоминание — это как я пошла к машине и сделала музыку громче, и когда пошла к вам, я почувствовала какую-то опасность. А потом всё как в тумане, — она опять задумалась. — Я помню только какие-то отрывки, — она запнулась и испуганно посмотрела на меня. — Макс, с тобой всё хорошо? Ты хорошо себя чувствуешь? — она стала внимательно осматривать меня.