Лана испуганно смотрела на меня. Я взял себя в руки и постарался улыбнуться.

— Всё будет хорошо, поверь мне. И вообще, не думай об этом, — я поцеловал её. — Это наши заботы. А ты должна как можно быстрее выздороветь, — я опять поцеловал Лану. — Я ведь не смогу заниматься любовью с тобой, пока у тебя не заживут рёбра, — я хитро прищурился.

Лана рассеяно кивнула, и я понял, что она чем-то обеспокоена. Я выругался про себя. В присутствии Ланы я всегда держал себя в руках и не показывал, какой я могу быть, если меня разозлить. Хотя нет, когда я увидел те фотографии, и она приехала, я не сдерживал себя, когда кричал на неё. Я стал вглядываться в лицо Ланы, пытаясь понять её мысли. Дело в моей злости или чём-то другом?

— Макс, — она посмотрела мне в глаза и искренне улыбнулась. — Чтобы я быстрее выздоровела, мне надо есть творог, сыр и пить молоко, — она поморщилась. — Я готова даже завтракать, — я услышал, как заурчал её желудок. Она виновато посмотрела на меня. — Я же говорила, что превращаюсь в прожорливую саранчу, когда болею, — она вздохнула.

Я рассмеялся и, поцеловав её, поднялся кровати и направился к выходу из комнаты, чтобы отдать распоряжения по поводу её завтрака.

— И ещё Макс, — вдогонку сказала мне Лана. — Скажи повару, чтобы он наварил мне холодца. Он очень полезен при переломах.

— Что наварить? — не поняв, переспросил я.

— Холодец, — Лана произнесла слово по слогам. — Даниил тебя поймёт. Это исконно славянское блюдо.

— Поэтому ты попросила русского повара?

Она кивнула. Я вышел из комнаты. На лестнице я столкнулся с Деймом и Яромиром, они поднимались мне на встречу.

— Лана пришла в себя, — опережая вопрос Дейма, сказал я. — Чувствует она себя хорошо. Даже захотела позавтракать.