– Однако ты говорил только о сыне, – заметила Розамунда.

– Когда мы были в Сан-Лоренцо, мою девочку похитили работорговцы. Она должна была стать женой герцогского наследника. Мы едва успели отпраздновать их помолвку, когда она пропала. Мы пытались найти ее и выкупить, но не смогли. – Граф поморщился, словно от боли. – Я не могу рассказывать об этом, Розамунда. Пожалуйста, пойми меня и не расспрашивай больше.

– Я понимаю, – проговорила Розамунда и поцеловала Патрика в лоб.

В комнате повисла напряженная тишина.

– Расскажи мне об этом Логане Хепберне, который не дает тебе проходу, – попросил граф.

– Самый настоящий приставала, – ответила Розамунда. – Он уверяет, что влюбился в меня, когда мне исполнилось только шесть лет, увидев нас с дядей на сельской ярмарке в Драмфи. Он приехал во Фрайарсгейт как раз перед нашей свадьбой с Оуэном и имел наглость заявить, что явился просить моей руки. Я сказала ему, что выхожу за другого, и тогда этот наглец притащился к нам на свадьбу со своими братьями и волынками! Они привезли с собой виски и копченую рыбу. Я готова была дать им от ворот поворот, но Оуэн нашел их забавными. После смерти Оуэна королева Екатерина вызвала меня обратно ко двору. Она хотела поддержать меня, хотя отлично знала о том, что я не люблю надолго уезжать из дому и буду думать только о том, как бы поскорее вернуться. А когда я наконец вернулась – Логан Хепберн был тут как тут! Он сказал, что мы поженимся и что он приедет за мной.

– Ему не откажешь в отваге, – задумчиво произнес граф.

– Он настырный и грубый! – горячо возразила Розамунда. – Слава Богу, ваша королева вовремя пригласила меня на Рождество! Иначе мне пришлось бы превратить свой дом в крепость, чтобы отвадить этого налетчика! Он желает, чтобы я родила ему сына-наследника! Ну так пусть потрудится найти кого-то посговорчивее. – Тут она в испуге зажала ладонью рот. – Ох, Патрик! А вдруг…