Нажав на кнопку звонка, он поспешил погасить улыбку на лице. Вряд ли Кэрол понравится, что он смеется над ее домом.
За дверью послышались шаги, и голос, хрипловатый, словно простуженный, довольно нелюбезно осведомился, кто там.
– Мисс Тернер, это Дэвид Мэттьюс.
Он ясно различил шорох скользящего в петлях засова, затем дверь, заскрипев, приотворилась.
– Что вы делаете здесь, мистер Мэттьюс? – подозрительно поинтересовалась Кэрол.
В маленьком коридорчике было темновато, и Дэвиду трудно было разглядеть ее лицо. Но ему показалось, что она выглядит бледной и глаза у нее заплаканы.
– Может быть, вы позволите мне войти? Несколько мгновений Дэвиду казалось, что она откажет ему. Однако после недолгих колебаний Кэрол отворила дверь пошире и отступила на шаг в глубь дома.
Дэвид вошел в крошечную прихожую и аккуратно закрыл за собой дверь. Кэрол осталась стоять на месте. Похоже, она не собиралась предлагать ему пройти в комнату.
– Что вам нужно? – спросила она, зябко кутаясь в платок. Немного странно, если учесть, что ртутный столбик в термометре второй месяц даже ночью не опускался ниже двадцати.
Похоже, она и впрямь больна, подумал Дэвид, ощутив вдруг неожиданный прилив симпатии к Кэрол. До сих пор ему никогда не приходилось испытывать ничего подобного по отношению к существу с растрепанными волосами и покрасневшим носом.
Он откашлялся.
– Я пришел, чтобы попросить прощения. Кэрол, не произнеся ни слова, повернулась и двинулась по коридору. Дэвид справедливо счел это приглашением и последовал за ней в гостиную.
Зрелище, представшее его глазам в комнате, было еще хуже, чем вид дома снаружи.
В потолке гостиной зияла огромная дыра. Из нее торчали острые щепки, за которыми проглядывали источенные червями балки. Кучи рухнувшего с потолка мусора занимали весь пол за исключением узкой расчищенной полоски – от двери до стоящего посреди комнаты диванчика с перебинтованной скотчем ножкой. Рядом возвышалась стремянка, ступеньки которой, очевидно, одновременно служили столом и полками, потому что на них стояла пустая чашка из-под кофе и лежало несколько журналов, посвященных домашнему хозяйству.