Джефри Вильяме, внимательно просматривающий документы и делающий пометки, вновь услышал голос Алекс, говорящей на автоответчик.

— Это я. Я звоню тебе постоянно и буду звонить еще. Напоминаю мой номер в Москве. Дома я тебе тоже оставила мессидж. Джеф, позвони мне! Во имя нашей дружбы! Во имя всего святого! Или тебя уже нет на свете?

Джефри никак не отреагировал. Лишь замер на секунду и продолжал просматривать бумаги с каменным лицом.

На Чистопрудном бульваре Алекс в задумчивости положила трубку. Рядом с ней крутился Гошка.

— Мам, а что такое мессидж? Это название такое?

— Мессидж, сынок… мессидж — это когда очень надо что-то сказать, а некому. Мой руки, будем есть.

Дверь в квартиру открылась и появился Женя.

— Привет, семья! А я купил Интернет-карту, и мы можем снова ползать по миру в поисках дальнейшей неопределенности. Как тебе первый рабочий день на чужбине?

Он взглянул на Алекс. Та встала ему навстречу и непроизвольно вытянула в его направлении губы, предполагающие поцелуй. Женя радостно сделал встречное движение, но Алекс ограничилась двойным касанием щека — щека.

— Привет, очень кстати, что купил. Есть работа. Начнем сразу после ужина. У вас это называется вторая смена. Мама, помню, рассказывала, как трудилась в больнице.

Женя непроизвольно потер щеку. Он тайно, конечно, надеялся на поцелуй, но все равно глаза его светились.

— Работа есть? Когда есть — это хорошо! — Он подмигнул Гошке. — Вот когда нет — хреново!

Хорошо еще, что Гоша пока не разбирался в трудоустройстве и не задавался вопросом, куда у мамы подевалась прежняя работа и почему это так странно совпало с визитом такой странной тети, точь-в-точь похожей на маму.

После ужина, уложив Гошку, они опять сидели вдвоем на кухне перед компьютером.

— А мы можем взломать защиту Милованова из дома, ночью? — спросила Алекс.

— Ну конечно, у них же сервер постоянно включен, — кивнул Женя.