Голиаф помолчал.
— Это русский язык?
— Да. Великий, могучий, свободный…
Шофер, конечно, не понял ни Сашиной иронии, ни смысла произнесенной ею фразы.
— Русский — красивый. И трудный. Похож на китайский.
— Почему? — удивилась Саша.
— Ни слова не поймешь.
Саша раздраженно нажала кнопку, и звуконепроницаемый стеклянный экран плавным подъемом отделил от нее водителя. Тот слишком много болтал и позволял себе рискованно шутить. Хотя Саша допустила ошибку сама — не стоило с ним заговаривать. Обслуга — она и есть обслуга, ей всегда надо сразу указывать на ее место.
Через несколько минут Саша стояла у парапета водопада и смотрела вниз. Какая красота… Опасная и величественная.
Саша была слегка пьяна. Вокруг бурлила жизнь, такая же кипящая, как сам водопад. Рядом застыл Голиаф. Он внимательно следил за нетрезвой хозяйкой. Хороший слуга.
Саша повернулась к нему и распорядилась:
— Голиаф, я хочу шампанского! И открой его здесь.
Водитель вежливо улыбнулся, не понимая, как следует реагировать на это указание.
— Вы шутите, мисс Алекс?
Саша снова отвернулась лицом к водопаду.
— Нисколько! Пойди и принеси! Хочу выпить именно здесь.
Голиаф понял наконец, что это не шутка, и его лицо стало озабоченным.
— Но, мисс Алекс, вы ведь отлично знаете, что это запрещено! Это общественное место, здесь нельзя даже пить пиво.
Саша обернулась и отчеканила, на сей раз отчетливо и жестко:
— Немедленно принеси из машины бутылку шампанского, лед и фужер! Все остальное не твоя забота. Ясно, Голиаф?
Он испуганно кивнул и исчез.
Толпы многочисленных туристов вокруг Саши улыбались и фотографировались на фоне водопада. Парами или семьями. Почти все они были с детьми. Люди проходили мимо, разговаривая и смеясь. Они слегка касались Саши плечами или рукавами. Саша старательно улыбалась им хорошей, хотя и не вполне трезвой и деланой улыбкой. Они улыбались в ответ. Но шли дальше, не задерживаясь, как бы моментально забыв о ее, Сашином, существовании. Как будто ее вообще нет на свете, вместе со всеми ее акциями, должностями и миллионами.