Брук решительно сцепила на коленках руки.

– Мне совсем не нравится Джонни Бакс, – сказала она холодно. – Я слушаю только классическую музыку.

– Боюсь, это по моей вине, – объяснил Генри Деннис. – Все записи, которые у нас есть, собирал я. Брук их часами слушает. Я уж ей говорил, что надо больше гулять, общаться со сверстниками…

– Если буду общаться со сверстниками, умру от тоски. – Брук многозначительно посмотрела на Элизабет, а услышав, как хмыкнул Стивен, с вызовом уставилась на него.

У Элизабет пропала всякая симпатия к заносчивой гостье. Вечер тянулся бесконечно долго. Уэйкфилды снова и снова пытались подобрать ключик к сердцу Брук, но тщетно. А когда миссис Уэйкфилд спросила, в каких цветах ей представляется новая спальня, Брук откровенно нагрубила.

– Я не нуждаюсь в помощи и устрою все сама, – сказала она сердито. – Лучше прежней спальни все равно не будет.

– Переезжать всегда тяжело, – понимающе улыбнулся мистер Уэйкфилд отцу Брук. – Но появятся новые друзья, и все изменится, я уверен.

– Мне не нужны ни новая комната, ни новые друзья, – отчеканила Брук.

Джессика еле дождалась, когда уйдут гости. И как только услышала, что Элизабет поднялась к себе, молнией проскочила в ванную и забарабанила в дверь.

– Рассказывай все с самого начала. – Джессика забралась в постель и приготовилась слушать.

– Знаешь что, Джес, – Элизабет посмотрела на сестру, – если я из-за тебя не напишу сегодня сочинение, я тебе устрою такое, что и не снилось. – О чем ты, Лиз? – Широко раскрытые глаза Джессики были невинны, как у младенца.

– Мама прекрасно поняла, почему у тебя вдруг заболел живот. Дурацкая выходка! Даже хуже, чем у Брук Деннис!

– Ага! Я же говорила! – возликовала Джессика. – Она, наверное, вела себя совершенно несносно?

– Да, ты оказалась права. Большей грубиянки я еще не встречала. – Элизабет покачала головой, вспоминая, как вся семья обхаживала Брук Деннис. – На этот раз она собак ногами не пинала, зато из кожи вон лезла, чтобы испортить всем настроение.