— Прошу меня извинить, Альварик, но я должен напомнить — сегодня пятница, и я вынужден ограничиться рыбой.

— Должен признаться, я тоже неравнодушен к лососине, — ответил лорд Вернем.

— В это время года лосось особенно хорош, — епископ положил рыбу сначала племяннику, потом себе.

— Я открою вино? — предложил лорд Вернем.

— Да, пожалуйста, — согласился епископ. — Я подумал, что будет лучше, если мы сами будем обслуживать себя за столом. Невозможно разговаривать, когда или мой капеллан, или слуги слышат каждое слово.

— Вы правы. И уверяю, я научился прекрасно обслуживать себя сам, по крайней мере до тех пор, пока не обучал местных жителей в том месте, где останавливался, зачаткам этого искусства.

Он улыбнулся и добавил:

— Обычно это бывало нелегко.

— Но тебе такие испытания, похоже, пошли только на пользу.

— Никогда не чувствовал себя лучше! У меня была трудная, но интересная жизнь.

— Мне очень хочется обо всем услышать, да и тебе предстоит немало узнать о своей стране.

— Я тоже так считаю, но все, кого я спрашивал, рассказывают только о похождениях и сумасбродствах короля.

— Да, его величество всегда славился своим безрассудным поведением, — согласился епископ. — Но после того, как он наделал долгов в юности, потом всю жизнь было уже почти невозможно от них освободиться.

— Хотел бы я, чтобы мой дядюшка, останься он жив, мог бы сказать то же самое в свое оправдание, — вздохнул Альварик.

— Между их излишествами нет ничего общего, — возразил епископ. — Король строил дворцы, покупал картины и статуи. Он потратил целое состояние на Карлтон-Хаус, и еще одно на королевский павильон в Брайтоне. Но, кто знает, может, со временем окажется, что они стоят больше, чем он за них заплатил.

— А мой дядюшка просто спускал деньги за карточным столом, — горько подытожил лорд Вернем, — а в результате после него остался лишь долг, который мне придется платить за него.