– Ах, извините!

Не обращая внимания на ее негодование, приняв ее извинения легким кивком головы, Джон продолжил:

– Для женщины, которая появляется почти обнаженной... – Он замолчал, почувствовав, что все слова вылетели из головы и там прочно засела только мысль о ее наготе.

Марго посмотрела на свою грудь.

– Почти обнажена?! – Она выглядела обиженной. – У вас, должно быть, галлюцинации. На мне платье.

– Я вижу ваше тело.

– У вас что, глаза – рентгены?

– Нет, но я вижу ваше тело сквозь эту ткань.

– Боже, какой развратный!

– Да нет же! Я порядочный мужчина, а вот вы – красивая женщина, которая играет с огнем.

– Что вы говорите?!

– Вам следует накинуть что-нибудь.

– Я одеваюсь так, как считаю нужным. Оставьте свое мнение при себе! Прийти сюда и увидеть здесь вас... Знаете, меня еще никто так не оскорблял, ни от одного мужчины я не слышала таких гадостей, какие наговорили мне вы! Вам лучше уйти отсюда!

Она нервно взмахнула рукой. Ее волосы растрепались, она была взбешена, но оттого выглядела еще очаровательней. Джон понял, что зашел слишком далеко, настроив ее против себя, и ломал голову, как исправить положение. Наконец он выдавил:

– Я думал, вы не догадываетесь, что это платье прозрачное и откровенно вызывающее, – он неопределенно взмахнул рукой, желая показать, что был рад сделать ей любезность, указав на факт, которого раньше никто не замечал.

– Отвяжитесь от меня!

Но сама она никуда не уходила. Джон кивнул на дверь:

– Вы можете уйти. Все, что вам нужно, – это от...

– Я пришла сюда раньше вас. Не знаю, как вы оказались здесь, но вы уйдете так же, как вошли, и не смейте больше заговаривать со мной! – Марго скрестила руки на своей очаровательной груди и сердито топнула каблучком. Она была великолепна.

Медленно, с трудом выговаривая слова, Джон произнес: