- Ричик, - сказал Баракин, - срочно вылетаем в Владик. - Потом в Камрань...

- Так мы же ушли оттуда... - изумленно пробормотал Папахов.

- Это ты ушел, а я - нет. Самолет зафрахтован до острова Флорес, а там нас ждет вертолет. Час тебе на сборы.

Волны мерно накатывались на ноги, вода доходила до спины и отступала. Хорошо так, вроде прохладного душа с похмелья. Ну и что все это значит? Надо поднять голову и посмотреть, но что-то не поднимается. Наконец Мамаев сумел разлепить глаза, не поднял, но повернул голову и увидел... Тропический остров! Минут через десять он осознал, что лежит на чистом желтом песке и голубые волны лагуны накатывают на него сзади. Вот это новость! Он помнил, что вечером они с Марией уединились в номере, и все было так замечательно, что... Замечательно. А что дальше? Господи, неужели теплоход затонул, и он вплавь добрался до берега, где теперь и лежит? Вечер был, ночь, красивая женщина Мария, и чего она все твердила, что толстая? Женщины не бывают толстыми, они либо настоящие женщины, либо декоративные. Она была настоящей. Но это же ночью, а теперь вовсю светит солнце! И он не в своей каюте, а на песке!..

Мамаев сумел оторвать голову от песка, посмотрел мутными глазами на пальмы, склонившиеся впереди, на желтую лагуну и голубые волны, потом выполз на берег, упал на песок.

- Ничего не понимаю... - пробормотал он.

И снова потерял сознание.

В это же время, на другом конце тропического острова сознание вернулось и к Марии, она тоже наполовинут лежала в воде, в одной только очень короткой ночнушке, задравшейся теперь до самых грудей. Мария машинально одернула ночнушку, выползла на берег, в изнеможении упала на песок.

- А какой мужик был... - прбормотала она и потеряла сознание.

Мамаев пришел в себя через полчаса. Медленно поднялся на ноги, огляделся. Лес, пальмы финиковые и банановые, апельсиновые деревья...